Подборка книг по тегу: "хеппи энд"

— Простите, вы приглашены? Друг? Родственник?
— Ближайший. Жена жениха.
Я вхожу на чужой праздник как раз вовремя, чтобы увидеть своего мужа рядом с восемнадцатилетней красавицей, которую его семья уже примеряет на место новой жены.
Шестнадцать лет брака. Пятнадцатилетняя дочь. Годы врачей и безуспешных попыток родить ещё одного ребёнка.
И новая невеста, способная подарить семье Гаджиевых наследника.
Что ж, у меня тоже есть подарок.
Прохожу через притихший зал и кладу в букет будущей невесты тест с двумя полосками.
— Никакого ребёнка не будет, — холодно произносит муж. — Сделаешь аборт. Иначе я с тобой разведусь.
— Хорошо, Эмин. Тогда будет развод. Но учти... на моих условиях.
Только ни он, ни его семья ещё не знают, что мой главный сюрприз — не две полоски.
А два сердцебиения.

— Оль, я ухожу. — К кому? — К себе.
Нож для торта в руке, двойняшкам сегодня пять, коза доедает скатерть — а муж с рюкзаком объясняет, что полгода не живёт, а существует. Такси через сорок минут, рейс на Бали, десять дней молчания. Детям сказать, что папа в командировке.
— Лучше бы к женщине, — сказала я ночью его отцу. — Женщину хоть можно ненавидеть. А тут что — ненавидеть Бали?
Через десять дней шутка сбылась: в чужих сторис он держал на ступнях блогершу, которая не знала, что у «мужчины без прошлого» двое детей, кот на трёх лапах и жена.

Со мной остались дети, подобранный зверинец, свёкор, который выбрал не сына, и сосед за забором, у которого моя коза съела чертёж...

— Отпусти его. Ты ему родить не можешь, ЭКО не удаются. А я смогу. Рожу. Он должен быть счастлив, понимаешь?
Я смотрю на лучшую подругу, которая стоит полуголая в моём доме, и всё ещё не верю, что слышу это наяву.
— АДАМ! — кричу.
Муж появляется на лестнице в одном полотенце. Я жду объяснений, но он смотрит на меня совершенно спокойно.
— Ты же сама всё слышала. Твои вещи уже в машине. Можешь оставить её себе. Прощальный подарок.

Через сутки я узнаю, что беременна тройней. А ещё — что их отец не хочет иметь с нами ничего общего.
Восемь лет я живу с этой правдой и стараюсь забыть бывшего мужа. Пока он не появляется в школе, куда я привожу детей на линейку первого сентября.
Он уверен, что я давно счастлива с другим. Я уверена, что он восемь лет назад отказался от собственных детей.
Только почему тогда бывший смотрит на моего сына так, словно впервые начинает что-то понимать?

Она бежала от предательства. Он — от собственной памяти.
Гроза заперла их в одной избушке на краю леса: разбитую городскую женщину и солдата, который помнит только ад.
Одна ночь. Лихорадка, тепло, безумие — и утреннее «это ошибка», от которого рушится всё.
Но что делать, если израненный зверь уже стал единственным, ради кого хочется жить?
Сможет ли любовь исцелить того, кто считает себя недостойным?
Он думал, что сломан. Она доказала, что жив.

– Мне не хватает тебя, Виталь.

Сердце ускоряется раньше, чем я успеваю понять, почему.

– Девочка моя, – доносится до меня знакомый голос. – Я же работаю. Кто же будет оплачивать все наши счета? Да и жена начнет задавать вопросы.
– Тогда разведись с ней. Ты сам говорил, что она стала привычной и не возбуждает. Что тебя притягивает мое изящное тело, наивность в глазах, что со мной ты чувствуешь себя сильным, главным, настоящим мужчиной. А с ней нет.
– Да, но развод – это такой головняк, и столько всего делить надо.

Двадцать лет я была его женой, родила дочь, подняла салон с нуля, делила с ним радости, долги, бессонные ночи.
А он заводит себе в любовницы молоденькую девушку и говорит ей, что развод со мной – это головняк?

Я не буду кричать. Не буду устраивать сцен. Не буду просить его остаться.
Я просто похороню то, что уже мертво.
И сделаю это так красиво, что заиками останутся.

Муж уехал на похороны дальней родственницы. Меня с работы никто не отпустил, осталась в городе.
Звонок от его друга буквально застал меня врасплох:
— Хотел узнать, как ты. Стас сказал, вы поговорили.
— О чем? — на секунду я даже не понимаю вопроса.
— Когда Лена в больницу попала, я ему сказал, что теперь-то скрывать уже бессмысленно. Он сказал, что сам разберется. Потом перед поездкой я спросил, как ты вообще это восприняла.
Какая-то Лена попала в больницу, что-то бессмысленно скрывать, а я как-то должна была воспринять. Не складывается. Слишком много неизвестных.
— И что ответил Стас?
— Что дома все знают. Что вы поговорили и это ваше дело.
Я окончательно перестаю что-либо понимать.
— Что я знаю? — переспрашиваю, слышу себя со стороны и голос дрогнул. Черт. Нервы.
Антон шумно втягивает воздух, пару секунд молчит, потом все таки сдается:
— Ты правда не знала, что Стас приехал на похороны своей любовницы?

— Ты бы присмотрелся к Кристинке, — говорит Дмитрий Павлович. — Девка эффектная. Не то что твоя… домашняя.
— Пап, ну не начинай, — отвечает муж.
— А что не начинать? — фыркает отец. — Я видел, как ты на нее смотришь. Конечно, еще бы. Ноги, грудь, задница — все при ней. Молодая, сочная. Не баба, а картинка.
Я тихо стою за кустами и не верю, что это говорит отец моего мужа.
— Ну картинка да. Обертка красивая.
— Ой, да брось. Ты когда с ней спал, о душе ее не думал! Тебе явно понравилось!
— Понравилось, конечно, — говорит Родион спокойно. — С ней в постели хорошо, кто бы спорил.
— Ну так чего ты тянешь? — не унимается отец. — Хочешь рыбку съесть и на двух стульях усидеть? Так не бывает, сын. Одно дело баба для дома. Другое – баба для удовольствия.
— Пап, я разберусь.
— Разберется он… А если жена твоя узнает?
— Не узнает. Рита сейчас не в том состоянии, чтобы лишнее замечать. Она вся в этих своих врачах, анализах, новой попытке. Ей бы до ЭКО дожить спокойно.

— Но мне даже не сказали, где искать могилу! Сказали, что это их дело, их традиции. Я семь лет хожу на могилу чужого мальчика, чтобы помянуть нашего.
— Оля, ты о чём? — спрашивает Амир. Мой муж, который уже восемь лет как считается пропавшим без вести.
— О Гаспаре. Нашем сыне... он умер в реанимации семь лет назад.
Я чувствую, как холодеют руки.
— Оль, но Гаспар жив... Он живёт в моей семье. Они сказали, что ты принесла им ребёнка, потому что не справилась. Бросила его.
Восемь лет я считала Амира погибшим. Семь лет оплакивала одного из наших близнецов и одна растила второго.
А потом пропавший без вести муж возвращается.
И выясняется невозможное.
Два брата-близнеца живут в одном городе и даже не знают друг о друге.
Кто-то восемь лет назад разделил наших мальчиков.
Теперь нам придётся снова стать родителями вместе. И разобраться, что делать с любовью, которая пережила все невзгоды.

— Ты чей? Ходить можешь? — Смогу! Просто не сейчас. И маме не говорите, я сам отработаю. Машину вашу каждый день мыть буду!
— Фамилия твоя как?
— Алиев, — вот это совпадение. Однофамильцы.
— А зовут?
— Данияр Арсенович.
Я замираю.
Та же фамилия. Моё имя в отчестве. И тёмноглазый мальчишка, который только что на инвалидной коляске влетел прямиком в мою машину.
Совпадение?
Я тоже так думаю. Пока не захожу в его палату и не вижу женщину, которую семь лет назад отпустил после окончания нашего фиктивного брака.
Семь лет назад нам нужен был брак всего на один год: мне — ради наследства, ей — ради денег. Мы заранее договорились о разводе, никаких чувств и никаких детей.
Мы нарушили оба правила.
Она уверена, что я всегда хотел свободы. Я был уверен, что именно она только и ждала окончания нашего договора.
Похоже, семь лет назад мы оба совершили одну и ту же ошибку — решили всё друг за друга, так и не задав главного вопроса.
Но на этот раз я отпускать её не собираюсь.

— Я все эти годы любила только тебя, мы планировали ребенка, я верила, что мы семья! А ты... ты приходишь сюда после измены и говоришь, что я не тяну на жену генерала?
Он резко поднимает голову.
— Ты и это слышала?
— Я всё слышала!
— Значит, тем более нет смысла тянуть, — произносит он после паузы. — Я подаю на развод, у меня будет ребенок от другой!
Он раскрывает папку и достаёт бумаги.
— Квартира остаётся мне, у тебя будет два дня на переезд, ты отказываешься от любых имущественных претензий. Я переведу тебе сумму, которой хватит на первое время.
Несмотря на всю боль и унижение, беру ручку и подписываю.
— Я пришлю всё остальное через адвоката, — спокойно заканчивает он и собирается уходить.
Я смотрю на него в последний раз, как на мужа.
Еще утром у меня было счастье.
А теперь у меня тишина. Подписанный развод. И ребёнок под сердцем, о котором его отец не узнает от меня ни слова.